«Рим: окно на восток»
Сначала официальная публика, придерживаясь этикета, просто подходила с поздравлениями, но через какое-то время, когда экспозиция была осмотрена ими раз, другой, третий, нашему послу и самим художникам стали предлагать конкретные проекты.
«Всего неделя» для нас, членов делегации, прошла в режиме такого интеллектуально-эстетического насыщения, что для осмысления всего пережитого понадобятся, наверное, месяцы. Белорусские художники смогли за это время посетить лучшие музеи и галереи Рима, Флоренции, Неаполя (опять-таки, спасибо нашему посольству) и увидеть в подлинниках все, что когда-то они десятилетиями изучали по альбомам и репродукциям. Это оказались такие, выражаясь по Горькому, «университеты»…
Виктор Альшевский: главное в искусстве — оставить след…
В центре Рима на древней и немного мистической Пьяцца дель Пополо (где-то здесь, по преданию, захоронен Нерон) открылась большая выставка белорусской современной живописи — первая и последняя за 1.000 лет. Эту эффектную формулировку насчет “первая и последняя” придумали сами художники, участники выставки, немного иронизируя, как положено светским людям, над важностью мероприятия. Что ж, хотя самые серьезные вещи говорятся полушутя, ирония никого не могла ввести в заблуждение: такая значительная выставка на солидном государственном уровне проводится в Италии действительно в первый раз, а насчет того, что в последний, так тысячелетие наше заканчивается, и это культурное событие — Дни белорусской живописи “Окно на восток” — навсегда останется теперь в истории в единственном числе.
Для белорусских художников был предоставлен выставочный зал “Браманте”.
Его стены еще не остыли от картин Пикассо, только что экспонировавшихся здесь же. Это известие приводило членов нашей делегации в состояние легкого головокружения. И оно не только объяснимо, но и прощаемо.
В Риме, городе вечном и искусством перенасыщенном (в одно время с нами там еще открылись, к примеру, выставки Дали и Кандинского), престижный зал — это залог не то чтобы успеха, но хотя бы внимания элитарных зрителей. На незнакомые пока имена (увы, будем смотреть правде в глаза), да еще в заштатную галерею взыскательную публику не заманить, разве что утомленных туристов, которым чаще всего все равно, на что пялиться. Словом, “Браманте” всех заранее воодушевлял, но когда мы увидели своими глазами это строение…
Сводчатые высокие залы, возведенные великими архитекторами Браманте и Бернини для церкви Санта-Мария дель Пополо и освобожденные в XX веке для художественных выставок, создавали впечатление такой могучей неприступности и гордой самодостаточности (что ж, эпоха Возрождения имеет все резоны слегка презирать нас за сегодняшний стандарт), что осмелиться повесить свои холсты на древний узкий кирпич надо было, знаете ли, еще решиться. Когда же наши художники узнали, что за этими стенами, внутри церкви, попрежнему висят Рафаэль и Караваджо, а им предлагают почти в эту же плимфу вбивать гвозди для собственных картин (да, итальянцы с вечностью на “ты”: молоток, гвозди, цепочки — вот и все приспособления для вернисажа), у многих руки предательски дрогнули. “Ворожба” Владимира Товстика — просто рухнула наземь! Возможно, впрочем, тому виной языческий обряд, изображенный на картине… В Риме, в святой год, да такие мотивы! Что, невероятно? Как сказать, как сказать — это ведь Пьяцца дель Пополо и зал “Браманте”, а не Дворец искусства по улице Козлова…
Конечно, для всякого образованного европейца Рим всегда и во всем преисполнен значения. Но для нашей делегации в день открытия выставки даже сам римский воздух, перенаселенный птицами, голосами, шорохами шин, свободно перетекающий с купола на купол, беспричинно радовал и приносил наслаждение. С севера Пьяцца дель Пополо ограждают древние Ворота (так, с большой буквы, пишутся они во всех справочниках). Они — одни из самых важных в истории Рима: через них проходили все захватчики и все освободители, миллионы путешественников и паломников, а также торговцев и туристов. Кем через эти Ворота пришли одиннадцать белорусских художников, представивших итальянцам почти 80 картин? Друзьями — да, несомненно. Но хотелось бы, чтобы моих соотечественников оценили еще и как больших мастеров. Позволю себе упомянуть всех участников выставки поименно (в конце концов, на политиков места в газете мы ведь никогда не жалеем).
Анатолий Барановский. Один из наших старейших художников. Но свежесть его колорита, красота вибрирующего цвета, естественная поэтичность пейзажей выдают молодую застенчивую душу.
Леонид Щемелев. Тоже из “генералов” белорусской живописи. Колорист от Бога. Плюс темперамент, воображение, страстность, острый интерес ко всем явлениям жизни.
Виктор Альшевский. Принадлежит к так называемому среднему поколению, представителей которого на этой выставке было большинство. Интеллектуал, эстет, лидер. Меня всегда восхищает в его манере высокий, если так можно выразиться, эклектизм, искусно сочетающий в себе элементы классицизма, романтизма и даже реализма.
Егор Батальонок. Изысканный, нежный романтизм его холстов производит неизменно большое впечатление на зрителей.
Владимир Зинкевич. Его живописная манера привлекает искренностью. Холодные, “морозные” узоры на его холстах, оказывается, греют… И это не последняя загадка творчества Зинкевича.
Вячеслава Захаринского хочется назвать художником модным. А в слове этом столько разного смысла, что предпочитаю лишь посоветовать найти каталоги живописца и обдумать его работы наедине.
Владимир Кожух. От пленительной декоративности его женских образов веет такой простотой и обаянием…
Валерий Шкарубо. Травы, травы, безжизненные лунные дорожки, опавшие листья, битый кирпич… Вроде бы певец “мертвых сезонов”… Ан нет, у Шкарубо они одухотворены и как бы лишь на мгновение замершие.
Георгий Скрипниченко. Аналитик. Его глаз имеет свойство лупы. Его картины — результат размышлений больше, наверное, нежели порыва и вдохновения. Но какая выразительность и изобретательность!
Владимир Товстик. Он красками пишет поэмы. Метафоры, аллегории, сквозные образы, сюжетные линии… И все скреплено таким сильным живым интимным чувством, что героев его картин подчас запоминаешь, как литературных персонажей.
Феликс Янушкевич. Его холсты — это своего рода фрески, выполненные маслом. Они иногда несколько суховаты, но не лишены аскетичной прелести. И при том необыкновенно человечны по интонации.
Вот такую коллекцию творческих индивидуальностей Беларусь представила на древней Пьяцца дель Пополо. На открытие вернисажа пришло около 200 человек. Концертное трио под руководством профессора Владимира Будкевича из Академии музыки Беларуси звуками мелодий из знаменитого “Полацкага сшытка” возвестило о начале акции “Окно на восток”.
Выступили официальные лица: Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Беларусь в Итальянской Республике Наталья Дрозд и заместитель министра культуры Валерий Гедройц. И знаете, возможно, это был тот редкий случай, когда чиновники, говоря: “Мы открываем…”, “Мы приглашаем…”, имели полное право объединиться с участниками выставки. Столько сил, сколько положил каждый из них на то, чтобы эта культурная акция состоялась, имеет право называться уже творчеством, а не функционированием, выполнением должностных обязанностей. Какие, собственно, обязанности, когда Наталья Ивановна до поздней ночи накануне сама стояла в “Браманте” чуть ли не с молотком и цепочками в руках? Когда Валерий Карлович, как обыкновенный смертный, а не замминистра, тем более культуры, выполнял команды художников: “Выше… Левее… Стоп!” Не говоря уже о предварительной работе, выполненной Н.Дрозд и В.Гедройцем за предыдущие месяцы: найти спонсоров, арендовать престижный зал, напечатать каталоги, наконец, оповестить итальянскую VIP-публику, прессу, общественность, чтобы залп не был холостым.
И цель, по-моему, была достигнута. Если сначала официальная публика, придерживаясь этикета, просто подходила с поздравлениями, то через какое-то время, когда экспозиция была осмотрена ими раз, другой, третий, нашему послу и самим художникам стали предлагать конкретные проекты. Например, сделать персональные выставки Л.Щемелева, В.Захаринского. Или привезти всю выставку целиком на остров Мальта. А кто-то захотел тут же приобрести картины Шкарубо и Батальонка. Но синьор Галасси, председатель итальянской культурной ассоциации “Галасси Инициативе”, при поддержке которого, собственно, и проходила эта акция в Риме, не торопился с распродажей в первые же часы. По плану вернисаж должен будет еще до 15 декабря двинуться в Неаполь и Болонью. Поэтому в каталоге возле картин, нашедших покупателя, господ ин Галасси ставил пока что фломастером точки — мол, там посмотрим (разумно, согласитесь, выбрать покупателя подороже — разве белорусские художники этого не достойны?). Так что к концу нашего пребывания в Риме напротив каждой фамилии стояло как минимум по три знака. А это всего-навсего за какую-то неделю…
Кстати, “всего неделя” для нас, членов делегации, прошла в режиме такого интеллектуально-эстетического насыщения, что для осмысления всего пережитого понадобятся, наверное, месяцы. Белорусские художники смогли за это время посетить лучшие музеи и галереи Рима, Флоренции, Неаполя (опять-таки, спасибо нашему посольству) и увидеть в подлинниках все, что когда-то они десятилетиями изучали по альбомам и репродукциям. Это оказались такие, выражаясь по Горькому, “университеты”… Хорошо подытожил поездку Владимир Зинкевич: “Через книжки ведь все, и вдруг — реальность. По воздействию это было просто, как страстная любовь”. Владимир Товстик сказал: “Если б я мог видеть Тициана в подлиннике каждый день, я бы, наверное, прожил на пять лет дольше.” Виктор Альшевский согласился, добавляя: “А гений Ботичелли? Ну вот как разгадать секрет его свежести?” Георгий Скрипниченко, посетивший известное на весь мир артистическое кафе “Греко”, в котором за 200 лет бывали многие великие мира сего, вздохнул: “Даже книгу отзывов для знаменитых гостей нам принесли, чтобы расписались… И фирменные рюмки подарили. Это ж первый раз не пришлось ничего из культового места потихоньку уносить, как обычно раньше бедным “советикусам туристусам”. Пришли, заказали по коньяку с кофе, расплатились — плоды демократии!’ Вячеслав Захаринский, у которого нет-нет да и увлажнялись глаза, когда он вспоминал об итальянских пейзажах, промолвил: “Слушайте, а гениям Возрождения ничего и придумывать не надо было под небом Италии: живи, смотри, дыши…” “И страдай! — добавил Валерий Шкарубо, отвечая своим собственным мыслям. — Эх, поработать бы здесь с недельку, “поточить” свои холсты…” Феликс Янушкевич, который все, что видел, сравнивал в первую очередь с Беларусью, попытался урезонить мечты товарища: “Ну, дзядька, уяві сабе, што у нас у Ракаве таксама…” Однако мысль почему-то продолжать не стал. Владимир Кожух по обыкновению молчал — думаю, что спазмы в горле от беспричинного высокого восторга и удивления испытывал в те дни не только он один.
…На фоне беспощадной осенней голубизны неба встает на повороте эстакады в столичном аэропорту огромная бронзовая скульптура Леонардо да Винчи. Ее, оказывается, видишь, лишь когда из Рима уезжаешь. Мудро. Покидая Италию, все люди должны помнить, на фундаменте какой мощной цивилизации, на плечах каких титанов духа они смогли взлететь теперь даже в небо.